А мы уже совершенно чуждые друг для друга и никак не связаны. Ничем, даже самыми простыми обязательствами. Может быть, в этом счастье?
Мы еще не расстались. Но уже не вместе. Ты, правда, об этом еще не догадываешься, но скоро тебе будет ясно все... Потому что я не приеду. Осталось только написать тебе это письмо и оставить его на на твой ящик...
Равнодушный холодный взгляд...
А другого у меня не осталось. Все, что родилось-умерло.Его никогда уже больше не будет... Как бы ни было жаль...
Я тебя забываю... И не буду тебе звонить...
Или-уже забыл. Ты хороший, добрый... Ласковый... Но это
Все, что сложно найти...
Мы так долго шли друг у другу... И, наверное, не надо было ничего менять. Я не боюсь ничего... Мы слишком разные, чтобы быть вместе... Мы слишком одинаковы, чтобы быть рядом...
Так легко потерять...
Терять? А что я потерял... Если бы было что потерять, я бы немедленно... Но я так и не пустил тебя дальше сердца, не разрешил тебе пользоваться собственной душой...
Мы встретимся на вокзале судеб и поймем, что в поезде, где еду я, место в купе для тебя нет. И нам надо расстаться. Прощай, прости...Как-то неожиданно нахлынули воспоминания. Точнее, поводом к ним явилась случайная и, огорошившая меня, встреча. Я вышел из машины возле дома и уже собрался войти в подъезд, как вдруг услышал обращённые ко мне слова:
- Слышь, братан, двадцатки не хватает на "полтину" (это марка водки, надо
сказать, не самой паршивой и отнюдь не дешёвой). Не жопься, займи. Я посмотрел в ту сторону, откуда до меня донеслась эта тирада. Моему взору предстала личность неопределённого возраста, давно не бритая и не мытая.
Мужик (а это был, несомненно, представитель сильного пола) стоял изрядно покачиваясь и с надеждой смотрел на меня. Я приготовился послать его куда подальше – терпеть не могу алкашей – но тут наши взгляды пересеклись, и меня словно шибануло током. Ошибиться я не мог – это был он. Ужасно изменившийся, опустившийся, мало похожий на нормального человека, но взгляд был его: всё такой же глубокий и искренний, пронзающий тебя насквозь, и полностью подавляющий твою волю. Не помню как, я выгреб из кармана всю наличность, судя по ошалелому выражению лица моего визави – немалую.
- Ну, братан, ну ты даёшь! - он трясущимися руками сгрёб купюры и вопросительно, словно опасаясь, что я передумаю и отберу деньги, уставился на меня.
- Бери, бери всё. Только уходи скорее.- Я не мог больше видеть его. Это было выше моих сил.
- Я верну, клянусь, верну.- Слова эти он произнёс уже на бегу, спиной ко мне, торопясь в ближайшую забегаловку.
А я стоял и смотрел ему в след, борясь с желанием броситься ему вдогонку. Нет, этого делать, конечно, не стоит, бесполезно. Да и он, судя по всему, меня не узнал. Может, и к лучшему. И уже дома, сидя у телевизора и не улавливая происходящего на экране, я всё думал и думал об этой встрече. Эх, что же жизнь с тобой сделала, или, что ты сделал со своей жизнью?
А ведь когда-то было всё иначе. Первый раз мы встретились с ним почти двадцать лет назад. Тогда это был другой человек – умный, красивый, занимающийся спортом, без пяти минут выпускник универа, гордость своей семьи. Правда, своей семьи у него ещё не было, в смысле жены и детей, а были чудесные родители.
Размышления
Интересная бывает в жизни ситуация. Живут себе двое. Любят друг друга. Типа, радости и горести вместе и все такое прочее.
А потом появляется некто третий.
И у кого-то из первых двух сносит башню: амуры, распахнутые глаза и стучание в висках "как когда-то тогда, когда ...". И любовью со своей половиной уже занимается со смеженными веками (чего раньше не было, потому что так нравилось смотреть в расширенные от удовольствия зрачки, видеть подрагивание чуть приоткрытых губ), ведь занятие любовью стало одним большим обманом: закрыв глаза, в некогда единственного можно вселить душу того третьего, нового, желанного; закрыв глаза, можно даже поменять этого единственного и уже вдруг опостылевшего на того третьего, нового, желанного, перенеся его на жаркое ложе, а того, с кем уже не "любовь до гроба" отправить вон из кровати, из дома, из жизни, пусть всего лишь на час близости, пусть всего лишь на тридцатисекундную вечность оргазма, но вон из кровати, из дома, из жизни.
И, стоя под тугими струями душа, один из первых двух чувствует, как разум бешенным галопом гонит прочь остатки сладких мечт, обезумевшем табуном несущимся вперед и растаптывающим счастливую безмятежность. Вода вместе с запахом секса смывает и ощущение реальности происходящего, сквозь клубы пара видно нечеткие очертания рук, груди, члена, ног, в голове пульсирует одна мысль-заклинание: "это не я, ЭТО не я, ЭТО HЕ Я...".
А потом приходит ужас: в постели ждет совсе не тот, с кем кончал, а тот, которого можно было прогнать из жизни, закрыв глаза..., но глаза уже открыты, и они они не могут не видеть счастливой улыбки, которая раньше так радовала, а теперь так бесит.
Через некоторое время таких метаний тот из первых двух уходит от своего благоверного. И живет теперь новая пара. Типа, радости и горести вместе и все такое прочее.
Только вот, зачастую, в глазах общественного мнения, да и в своих собственных глазах, а также и в глазах того из первых двух, этот третий -- ни кто иной, как "разлучник". Обремененный не совестью, но тяжестью совершенного проступка.
Подумалось мне тут: можно ли обвинять кого-то в том, что он "разрушил семью"?
Ведь на самом деле, если бы не было доброй воли того из первых двух, все было бы по-старому. Жили бы себе двое. Любили бы друг друга. Типа, радости и горести вместе и все такое прочее.
Так просто дать понять человеку, что он не интересен, что он лишний, что он не нужен, что нет у него шансов. И так же просто ответить на взляд, задержать ладонь в прикосновении, найти общий интерес, дать шанс и обнадежить.
Вот и получается, что решение принимают двое, и двое встречаются втайне, и двое лгут... живут эти двое своей жизнью, пытаясь быть счастливыми, пусть за счет третьего (хотя, тоже это вопрос), но строя свое счастливое завтра.
Выходит, что ничего нельзя поделать, что это просто жизнь, что это "дарвинизм, твою мать": в борьбе за самку (пусть даже это и самец) побеждает сильнейший.
Только вот на месте второго из первых двух очень не хочется оказаться... судьба у него незавидная.
Мы еще не расстались. Но уже не вместе. Ты, правда, об этом еще не догадываешься, но скоро тебе будет ясно все... Потому что я не приеду. Осталось только написать тебе это письмо и оставить его на на твой ящик...
Равнодушный холодный взгляд...
А другого у меня не осталось. Все, что родилось-умерло.Его никогда уже больше не будет... Как бы ни было жаль...
Я тебя забываю... И не буду тебе звонить...
Или-уже забыл. Ты хороший, добрый... Ласковый... Но это
Все, что сложно найти...
Мы так долго шли друг у другу... И, наверное, не надо было ничего менять. Я не боюсь ничего... Мы слишком разные, чтобы быть вместе... Мы слишком одинаковы, чтобы быть рядом...
Так легко потерять...
Терять? А что я потерял... Если бы было что потерять, я бы немедленно... Но я так и не пустил тебя дальше сердца, не разрешил тебе пользоваться собственной душой...
Мы встретимся на вокзале судеб и поймем, что в поезде, где еду я, место в купе для тебя нет. И нам надо расстаться. Прощай, прости...Как-то неожиданно нахлынули воспоминания. Точнее, поводом к ним явилась случайная и, огорошившая меня, встреча. Я вышел из машины возле дома и уже собрался войти в подъезд, как вдруг услышал обращённые ко мне слова:
- Слышь, братан, двадцатки не хватает на "полтину" (это марка водки, надо
сказать, не самой паршивой и отнюдь не дешёвой). Не жопься, займи. Я посмотрел в ту сторону, откуда до меня донеслась эта тирада. Моему взору предстала личность неопределённого возраста, давно не бритая и не мытая.
Мужик (а это был, несомненно, представитель сильного пола) стоял изрядно покачиваясь и с надеждой смотрел на меня. Я приготовился послать его куда подальше – терпеть не могу алкашей – но тут наши взгляды пересеклись, и меня словно шибануло током. Ошибиться я не мог – это был он. Ужасно изменившийся, опустившийся, мало похожий на нормального человека, но взгляд был его: всё такой же глубокий и искренний, пронзающий тебя насквозь, и полностью подавляющий твою волю. Не помню как, я выгреб из кармана всю наличность, судя по ошалелому выражению лица моего визави – немалую.
- Ну, братан, ну ты даёшь! - он трясущимися руками сгрёб купюры и вопросительно, словно опасаясь, что я передумаю и отберу деньги, уставился на меня.
- Бери, бери всё. Только уходи скорее.- Я не мог больше видеть его. Это было выше моих сил.
- Я верну, клянусь, верну.- Слова эти он произнёс уже на бегу, спиной ко мне, торопясь в ближайшую забегаловку.
А я стоял и смотрел ему в след, борясь с желанием броситься ему вдогонку. Нет, этого делать, конечно, не стоит, бесполезно. Да и он, судя по всему, меня не узнал. Может, и к лучшему. И уже дома, сидя у телевизора и не улавливая происходящего на экране, я всё думал и думал об этой встрече. Эх, что же жизнь с тобой сделала, или, что ты сделал со своей жизнью?
А ведь когда-то было всё иначе. Первый раз мы встретились с ним почти двадцать лет назад. Тогда это был другой человек – умный, красивый, занимающийся спортом, без пяти минут выпускник универа, гордость своей семьи. Правда, своей семьи у него ещё не было, в смысле жены и детей, а были чудесные родители.
Размышления
Интересная бывает в жизни ситуация. Живут себе двое. Любят друг друга. Типа, радости и горести вместе и все такое прочее.
А потом появляется некто третий.
И у кого-то из первых двух сносит башню: амуры, распахнутые глаза и стучание в висках "как когда-то тогда, когда ...". И любовью со своей половиной уже занимается со смеженными веками (чего раньше не было, потому что так нравилось смотреть в расширенные от удовольствия зрачки, видеть подрагивание чуть приоткрытых губ), ведь занятие любовью стало одним большим обманом: закрыв глаза, в некогда единственного можно вселить душу того третьего, нового, желанного; закрыв глаза, можно даже поменять этого единственного и уже вдруг опостылевшего на того третьего, нового, желанного, перенеся его на жаркое ложе, а того, с кем уже не "любовь до гроба" отправить вон из кровати, из дома, из жизни, пусть всего лишь на час близости, пусть всего лишь на тридцатисекундную вечность оргазма, но вон из кровати, из дома, из жизни.
И, стоя под тугими струями душа, один из первых двух чувствует, как разум бешенным галопом гонит прочь остатки сладких мечт, обезумевшем табуном несущимся вперед и растаптывающим счастливую безмятежность. Вода вместе с запахом секса смывает и ощущение реальности происходящего, сквозь клубы пара видно нечеткие очертания рук, груди, члена, ног, в голове пульсирует одна мысль-заклинание: "это не я, ЭТО не я, ЭТО HЕ Я...".
А потом приходит ужас: в постели ждет совсе не тот, с кем кончал, а тот, которого можно было прогнать из жизни, закрыв глаза..., но глаза уже открыты, и они они не могут не видеть счастливой улыбки, которая раньше так радовала, а теперь так бесит.
Через некоторое время таких метаний тот из первых двух уходит от своего благоверного. И живет теперь новая пара. Типа, радости и горести вместе и все такое прочее.
Только вот, зачастую, в глазах общественного мнения, да и в своих собственных глазах, а также и в глазах того из первых двух, этот третий -- ни кто иной, как "разлучник". Обремененный не совестью, но тяжестью совершенного проступка.
Подумалось мне тут: можно ли обвинять кого-то в том, что он "разрушил семью"?
Ведь на самом деле, если бы не было доброй воли того из первых двух, все было бы по-старому. Жили бы себе двое. Любили бы друг друга. Типа, радости и горести вместе и все такое прочее.
Так просто дать понять человеку, что он не интересен, что он лишний, что он не нужен, что нет у него шансов. И так же просто ответить на взляд, задержать ладонь в прикосновении, найти общий интерес, дать шанс и обнадежить.
Вот и получается, что решение принимают двое, и двое встречаются втайне, и двое лгут... живут эти двое своей жизнью, пытаясь быть счастливыми, пусть за счет третьего (хотя, тоже это вопрос), но строя свое счастливое завтра.
Выходит, что ничего нельзя поделать, что это просто жизнь, что это "дарвинизм, твою мать": в борьбе за самку (пусть даже это и самец) побеждает сильнейший.
Только вот на месте второго из первых двух очень не хочется оказаться... судьба у него незавидная.
...Ну что тебе сказать? Конечно же, уходи. Я никогда не хотел бы стать якорем. Нет, скорее гаванью. Да и то не тихой. Я буду встречать тебя штормом любви и страсти. Не думай, просто сделай шаг и не оглядывайся назад. Шарик земной на самом деле малюсенький. Помнишь, я тебе писал, что наши дорожки, нет, уже дороги, будут пересекаться. Пусть не надолго, но зато как! Я не хочу сказать, что мы безвозвратно взрослеем, нет, у нас получится оставить внутри тот свет, совсем по-детски звёздный, который не даст забыть способность восторгаться красотищей гор и моря. Ты должен идти вперёд, потому что ты лучший. Лучший во всём. В тебе гармония. Я постараюсь сделать так, чтобы ничего не омрачало твоих отъездов и приездов. Не оглядывайся. Меня никто не сможет убедить в том, что не надо уходить, когда хорошо. Типа, «от добра добра не ищут»… НЕПРАВДА!!! Надо уходить, как раз тогда. Потом хуже, потом страшнее. Представь себе, что всё изменилось (не приведи Господи, конечно, но всё же), а шанс упущен… Хуже нет неудовлетворённого мужчины. Ещё хуже неудовлетворённой женщины. Я бы не смог себе простить, если бы я бросил хотя бы малюсенькую тень сомнения на твою дорогу. Уезжай, потому что я люблю тебя.
Что такое расстояние для нас? «Я стану птицей, живущей в твоём небе…» и полечу к тебе самым ласковым сном хоть за тридевять земель. Ты только иди вперёд и не оглядывайся. То, что позади - оно уже ушло. Ему, прошлому, нужны лишь полки в библиотеке твоей памяти. А пергаменты с моими сказками будут появляться у тебя ровно столько, сколько тебе это будет нужно. Лети, моя самая любимая Птица. Пусть будет светел твой путь. Мой будет тоже светел. Не может быть по-другому. Главное – верь. Давай споём потихоньку:
«Мы — только путники с тобой, наш удел — идти,
Было нам назначено судьбой встретиться в пути,
Встретиться в пути.
Кто путеводную звезду нам помог найти?
Мы на счастье или на беду встретились в пути.»
Помнишь, как тогда...? А ещё я очень благодарен нашему общему Вершителю. Он великолепен в своей непредсказуемости. И славно, что так случилось у нас. Мы всё сможем, пока мы не остынем. А этого не случится, поскольку не для этого мы родились. Я тебе никогда не смогу высказать всего, вывешивая свои письма в дневнике или еще где-то.... Ещё меньше я смогу сказать вслух. Но ты ведь чувствуешь, я знаю.
Стоп. Хватит. Люблю. Жду у моря и не только, а везде, где ты можешь появиться. Ты можешь всё. Потому что. До встречи. Когда-нибудь...
Руку мою сожми сильней и не отпусти.
Двое потерявшихся людей встретились в пути,
Встретились в пути.
Кто в час последний нам помог силы обрести,
После перепутий и тревог встретиться в пути?
Встреча в пути - на повороте трудном,
Встреча в пути - на перекрестке людном,
Втреча в пути узлом связала две судьбы.
Встреча в пути - в ночной тиши вокзала,
Встреча в пути - в круженьи карнавала,
Выпало нам с тобой встретиться в пути.
Что такое расстояние для нас? «Я стану птицей, живущей в твоём небе…» и полечу к тебе самым ласковым сном хоть за тридевять земель. Ты только иди вперёд и не оглядывайся. То, что позади - оно уже ушло. Ему, прошлому, нужны лишь полки в библиотеке твоей памяти. А пергаменты с моими сказками будут появляться у тебя ровно столько, сколько тебе это будет нужно. Лети, моя самая любимая Птица. Пусть будет светел твой путь. Мой будет тоже светел. Не может быть по-другому. Главное – верь. Давай споём потихоньку:
«Мы — только путники с тобой, наш удел — идти,
Было нам назначено судьбой встретиться в пути,
Встретиться в пути.
Кто путеводную звезду нам помог найти?
Мы на счастье или на беду встретились в пути.»
Помнишь, как тогда...? А ещё я очень благодарен нашему общему Вершителю. Он великолепен в своей непредсказуемости. И славно, что так случилось у нас. Мы всё сможем, пока мы не остынем. А этого не случится, поскольку не для этого мы родились. Я тебе никогда не смогу высказать всего, вывешивая свои письма в дневнике или еще где-то.... Ещё меньше я смогу сказать вслух. Но ты ведь чувствуешь, я знаю.
Стоп. Хватит. Люблю. Жду у моря и не только, а везде, где ты можешь появиться. Ты можешь всё. Потому что. До встречи. Когда-нибудь...
Руку мою сожми сильней и не отпусти.
Двое потерявшихся людей встретились в пути,
Встретились в пути.
Кто в час последний нам помог силы обрести,
После перепутий и тревог встретиться в пути?
Встреча в пути - на повороте трудном,
Встреча в пути - на перекрестке людном,
Втреча в пути узлом связала две судьбы.
Встреча в пути - в ночной тиши вокзала,
Встреча в пути - в круженьи карнавала,
Выпало нам с тобой встретиться в пути.
