Я стал жёстким и, видимо, скоро хрустну.
Дам трещину, течь, тяжело опущусь на дно.
Там будет зима, весна, дни рожденья, да просто грустно.
Просто Таллин, июль и мы, но всё – давно.
Нет, я не плачу.
Гнездится меж рёбер до боли знакомая хмарь,
Тоской разрезает глаза, настоящее – прошлым.
На раз превращает в холодную, сонную тварь.
Я помню голос, и, думаю, в этом спасенье.
Грассируешь эхом, звучит послеобраз тебя.
Остазией сердца грозит диктатура забвенья.
.........................................
Наложил бы завтра же руки твои на себя
Дам трещину, течь, тяжело опущусь на дно.
Там будет зима, весна, дни рожденья, да просто грустно.
Просто Таллин, июль и мы, но всё – давно.
Нет, я не плачу.
Гнездится меж рёбер до боли знакомая хмарь,
Тоской разрезает глаза, настоящее – прошлым.
На раз превращает в холодную, сонную тварь.
Я помню голос, и, думаю, в этом спасенье.
Грассируешь эхом, звучит послеобраз тебя.
Остазией сердца грозит диктатура забвенья.
.........................................
Наложил бы завтра же руки твои на себя
Комментариев нет:
Отправить комментарий